Вика (kirdiy) wrote,
Вика
kirdiy

"мы наши туристы, отстали от группы"

Русский народный писатель Наринэ Абгарян пригрозила пыточным набором,
если я не расскажу об Абхазии здесь.
Рассказываю. Абхазия.

Добирались мы до неё 2 часа самолётом.
Сдаю место, т.к. нас там уже нет - Гребешок. Хозяева Валико и Анна.

50 метров вдоль, 74 крутых ступени вниз и прозрачное море.
Камни на берегу, как птичьи яйца, идти по ним - словно по драгоценностям.
Смешного там ничего. Одна лирика. Глаза только слепит от красоты.

Летние вечера под Гаграми.
Издалека ещё встречал нас мужчинка. На дряблом пузике жёлтый круг с уточкой, платочек вокруг головы завязан четырьмя узелками, собирал ладошку в жиденький кулачок, кричал "привет московским от питерских", непременно спрашивал о ласковости моря. Каждый день, как вчера. Его упругая телом, с уставшим лицом жена сидела молча, смотрела в море, судорожно начиная переодеваться когда кто-то шёл мимо, белая грудь с крупными сосками вываливалась на глаза.

На берегу скакала собачка по имени Огурчик. Давид собирал одинокие шлёпанцы, выброшенные морем. Спрашиваю, зачем они ему? Ну, как же, отвечал, вдруг кто искать будет, придёт ко мне и заберёт. Давид живёт в горах, сотни одиноких шлёпанец ждут вас у него в саду под грецким орехом.
Неразговорчивый грек ловил рыбу с камня. Его женщина с упоением читала всё, где есть буквы.
Под развесистой чинарой двое местных играли в нарды. Вот и все прибрежные жители. Редкая дама в мини-бикини с открытым задом плыла с бутылками к ручью. Каменный пляж оживлялся, приседал глазами, любовался. Ни мух, ни комаров.

Отчаянно пахло водорослями.

Ездили в Сухуми.
Ботанический сад.
У входа памятник со сложноподчинённой к креслу головой, и ветром дующим артритом в плечи и ноги. В саду живёт дерево-патриарх, сердце которого заложено камнями, как человек гипсом с хрустальной болезнью.
В бамбуковой роще спал живой пьяный с багровой спиной. Вспоминали китайскую поэзию.
В мужском туалете объявление "Добро пожаловать в Абхазию. Сдаются комнаты", там же продавались гигантские шишки реликта.
Дети мыли ноги в прудике с лотосами и лягушками.
Сухумские дворы с чистым бельём под небом, механические верёвки из окна в окно, чем не Одесса. Балконы один другого краше - на третьем этаже можно встретить вход в квартиру с металлической дверью и золотой личинкой для ключа. Лестницы на балкон нет.
Тут и там ржавые гаражи с немытыми бентлями.

Мишленовские рестораны Сухуми. Раз в час выдёргивают скатерть из под тебя и стелят клеёнку, выкладывая на стол пожилых спортивных куриц-табака. Отрезать от них кусочек - вспотеешь весь, но зато к ним подавали ореховый соус, еда ореховых эгрегоров.
Кофейня с французским названием - у входа рукомойник с пипочкой и ведром снизу на вынос.

По рынку плыли оооочень полные женщины во всём чёрном. Тонкие мальчики несли их мешки с крупой. Два узбека (муж и жена) сразу мели мусор за ними.
Там же человек в тёмном костюме, обходил лестницы с кадилом, сосредоточен, ни с кем не разговаривал, никому не улыбался. Окуривал.
Мясной ряд - рубщик мяса, расправлялся с коровьей ногой, как ни с чем. Спросили разрешения сфотографировать, снял очки, глазами ласково позволил. Рубил в очках с любовью.
Антикварная лавка с двумя напуганными женщинами, слушающими рок, продавали антиквар образца 60-70 годов. И в книжицу записывали - в какой город какая вещица уезжает.

Была жажда. Искали пиво. Купили сухумское. Говно. Но вкусное.
Думали об абхазской культуре. Достали и съели мамалыгу. Поняли.

Добирались до автовокзала на машине местного разлива с вырванным рулём, командир кричал нам о ценах и куда деваются деньги, велел передать путину, что его помнят и ждут в Сухуми. Передаю. Дальше нас вёз под ливнем по встречной глухой водитель. Пассажиры голосили - нервные, не отдохнули ещё.

Загрузили тела в маршрутку. Экспрессивный водитель включил на полную громкость классическую абхазскую музыку. Всего два часа незамутнённой радости и вы в Новом Афоне.
Тут же полезли обезьянами в горы, точнее спутники мои, один моложе другого (дай бог им здоровья), одна я отсиживалась в кустах серебристым лохом.
Вдоль козьих горных троп справа и слева лежали отдыхающие люди.
Дошли до правительственной дачи. Кассир, оглядев нас всех, спросил: «Научные сотрудники?» Мы замялись. Проходите так - ответил. Прошли, пользуясь любезностью. Видели клан насекомых с пушистыми жопами. Изучили. Нашли две берёзки. Обнимали их, рыдая, просились домой.
Маленький храм под открытым небом. Подбежала тётя в заботе, спросила: "куда ставить свечи, справа или слева?". Купили свечей сами, поставили справа и слева.
Пьяненький монах, собирающий деньги, остановил нашего спутника с бородой:
- отец! отец, постойте!
- да я не отец.
- да ладно! А откуда будете, отец?
- из Москвы.
- что, вот прямо из самой Москвы?
- да.
- очень жаль, но всё равно было приятно.

У неиссякаемого колодца высоко в горах:
- не ставь ведро на землю, идиот!
- сама дура.
- молчи нехристь.

У башни спорили два человека о турецкой войне, один в круглой шапочке, второй в большом круглом животе. Чуть не подрались.

Наш двор обогатился тремя грациями - бабушка, мама и дочь. Вместе вошли в тесный душ. Долго шуршали тапками и мочалками. Кое-как помылись.
В ванне спрятался скорпион.

Ночью ориентировались по светлячкам, почти как по крупным южным звёздам.

Влажно. Деньги стали похожи на мокрые тряпки. По ночам сушили их на прищепках. Как фальшивомонетчики.

Сутки лил страшенный ливень.
Вынес с гор разнообразную тару - тазы, вёдра, бутыли, системный блок и аппарат искусственного дыхания. На десерт - застрявший среди камней персидский ковёр с лебедями.
Таня, божий одуван, выходя утром: "чай или мацони?" четверо в один голос: "чача и вино!»

Глоток здешнего вина незамедлительно требовал женщин, азартных игр и ещё немножечко денег.

Вина Абхазии превращают старое тело в дорогую недвижимость.

В Гаграх на лавке до сих пор спит молодая львица.

Две недели на море вымотали негой, ленью, истомой. Сил ни на что не осталось. Красота по-прежнему слепила. Птицы изнывали песнями. Все камни на берегу исцелованы. Горизонты засмотрены до дыр. Треники обвисли. Кичка сбилась набекрень.

Диалог монтажников-электриков:
- ты на ноль проверил?
- тут ноль.
- потрогай на полтора.
- потрогал.
- зашивай.
В электрики чтоль податься. Они немногословны.

И мы вновь сидим картофельными мешками каждый в своём парадизе.

Дай бог вам всем здоровья, денег и отпусков.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 148 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →